MistLand.ru

Архив рубрики «Алушта»

В отдаленные времена в горах Крыма обитали лишь дикие звери. Много было среди них огромных кровожадных медведей. Хищники уходили далеко за горы, появлялись на равнинах, нападали на живущих там людей. Набрав побольше добычи, опять скрывались в лесных дебрях.

На самом берегу моря поселилось стадо огромных зверей. Управлял ими вожак – старый и грозный медведь. Однажды возвратились медведи из набега и обнаружили на берегу обломки корабля. Среди этих предметов лежал сверток. Старый вожак развернул его и увидел маленькую девочку. Только она осталась в живых после гибели корабля. Маленькая девочка стала жить среди медведей.

Шли годы, она росла и превратилась в красивую девушку. Старый вожак и все медведи очень любили ее. Девушка громко пела песни, резвясь среди дикой природы, а медведи готовы были с утра до ночи слушать ее чудесный голос. Однажды хищники отправились в набег на равнину. В их отсутствие недалеко от медвежьего логова, среди купающихся в воде скал прибило к берегу челн с молодым красивым юношей.

Еще подростком он был угнан в рабство воинами одного из разбойничьих племен, обитавших на другом берегу моря. Теперь юноша решился на бегство, надеясь вернуться на родину. Буря долго носила его челн по волнам, пока не выбросила на крымский берег. Обессиленный голодом и жаждой, юноша лежал без движения на дне челна.

Девушка перенесла юношу в укромное место, напоила и накормила, а челн спрятала в кустах под прибрежной скалой, чтобы медведи ни о чем не догадались. Много раз приносила девушка юноше еду и питье. Юноша рассказывал ей, как живут люди в его родных краях. С интересом слушала девушка, глядя в ясные синие глаза юноши. Она пела для него свои любимые песни.

И в эти дни вошла пылкая любовь в сердца обоих. Юноша сказал девушке: «В моем челне хватит места для двоих. Хочешь поплыть со мною на мою родину?» И девушка ответила: «Хочу. Я готова плыть с тобою куда угодно».

Юноша уже окреп, к нему вернулись силы. Он смастерил мачту, сделал парус из звериных шкур. Влюбленные ждали теперь попутного ветра, чтобы покинуть медвежий берег. И вот подул попутный ветер. Юноша и девушка столкнули челн в воду, сели в него. Вот уже между челном и береговыми скалами легла широкая глубокая гладь…

Тут задрожала земля под тяжелыми лапами, заколебался воздух от грозного рева. Это вернулись на берег из далекого похода медведи и не обнаружили девушки. Вожак посмотрел на море и понял все. Любовь к юному пришельцу, тяга к людям победили в душе девушки все прошлые привязанности. Навсегда увозит теперь челн любимицу медвежьего племени.

Старый медведь яростно взревел. Вне себя от гнева стадо заметалось по берегу, оглашая окрестности громовым ревом. Вожак опустил огромную пасть в голубую влагу и с силой стал втягивать воду. Его примеру последовали остальные. Через некоторое время море стало заметно мелеть. Течение увлекало челн обратно к берегу.

Девушка видела: ее возлюбленному не избежать страшной участи, его растерзают медведи. И девушка запела. Как только донесся до зверей ее голос, они подняли головы от воды и заслушались. Лишь старый вожак продолжал свое дело.

Еще глубже погрузил он передние лапы и морду в холодные волны. Бурлило море у его пасти, вливаясь в нее широкими потоками. Заклинала в песне девушка все силы земные и небесные стать на защиту ее первой, чистой любви. Умоляла она старого медведя пощадить юношу.

И так горяча мольба девушки, что страшный зверь перестал тянуть в себя воду. Но не захотел он оставлять берега, продолжал лежать, всматриваясь вдаль, где исчезал челн с существом, к которому он привязался.

И лежит старый медведь на берегу уже тысячи лет. Окаменело его могучее тело. Мощные бока превратились в отвесные пропасти. высокая спина стала вершиной горы, достигающей облаков, голова сделалась острой скалой, густая шерсть обратилась в дремучий лес. Старый вожак-медведь стал Медведь-горою.

Давно это было, много веков прошло с тех пор, а память народная передает из поколения в поколение предание о славной и мужественной красавице Феодоре – царице Сугдейской.

Доброта, ясный ум и мудрость в государственных делах снискали ей народную любовь. Слава о красоте Феодоры соперничала со славой о прекрасной стране на берегу Черного моря, которой она управляла, и богатом городе Сугдее, где жила в своем дворце на склоне горы. А красота Феодоры могла очаровать всякого. У нее были тонкие черты лица, смуглая кожа, глубокие черные глаза и темные волосы. В движениях гибкого тела чувствовались ловкость, сила и неутомимость.

Многие знатные вожди желали назвать прекрасную деву своей женой. Одни предлагали ей свои богатства, другие – славу, добытую мечом в сражениях, третьи – молодость, красоту, четвертые – знатность рода. Всех отвергала Феодора: она дала обет безбрачия, чтобы всю жизнь быть независимой и все свои силы направлять на благо своего царства.

Любимым жилищем царицы был замок на вершине скалы. С орлиной высоты верхнего замка Феодора любовалась далекими горами, побережьем моря, вдоль которого до самой Медведь-горы простирались ее владения, цветущими долинами и городом, лежавшим у подножия скалы. К городу вели многочисленные дороги, широко раскинулась гавань с кораблями.

Видела Феодора, как спешили в Сугдею караваны верблюдов, груженых товарами, ветер доносил до нее лязг якорных цепей и скрип корабельных снастей. В Сугдее на огромном торжище встречались торговые люди из разных стран. Здесь были и русские купцы, именовавшие Сугдею Сурожем и привозившие из Руси драгоценные меха: горностаевые, бобровые. Венецианцы со своих галер выгружали полотна, тонкие сукна, фрукты и оливковое масло. Из южных степей, с берегов Волги в Сугдею шли хлеб, рыба, икра, шерсть. Китай, Туркестан, Аравия и Индия посылали пряности, драгоценные камни, парчи бархат, шелка и индиго, опиум и благовония, ковры и оружие.

Но все чаще становилось суровым лицо Феодоры. Сгущались тучи над богатой страной: на севере к границам ее подступали орды чингизидов, а на востоке в соседнем городе Кафе обосновались хитрые и коварные генуэзцы. Из Кафы генуэзцы готовились нанести удар по благословенной Сугдее. Волновал царицу и раздор, проникший в среду ее приближенных, причиной которого была она сама.

С детских лет Феодора росла вместе с двумя сыновьями одного из местных князей – близнецами Ираклием и Константином, очень похожими друг на друга лицом и ростом. Она разделяла с мальчиками их игры и забавы, не уступая им ни в чем: ни в беге, ни в скачках на коне, ни в стрельбе из лука. С возрастом детская привязанность к Феодоре перешла у юношей в чувство любви. Соперничество в любви поссорило братьев.

Однажды, оставшись с Феодорой наедине, Ираклий, волнуясь, сказал ей:

- Феодора, забудь свой суровый обет, позволь назвать тебя женою!

Но девушка твердо ответила ему:

- Девичью судьбу, свободную, вольную, я дала обет не менять никогда. И от обета не откажусь.

- Царица! – взмолился Ираклий.

- Нет! Не мужем, а братом я буду звать тебя, – ответила девушка. – Знай, Ираклий, что лютая смерть мне гораздо милей чем удел жены. Совсем другое у меня на душе.

С этими словами рассерженная царица удалилась. А отвергнутый юноша стал мрачен и грозен – терзали его злоба и жажда мести. Не раз говорил он себе: «Запомню я, змея, твои слова, что смерть тебе милее. Свершится все, что выбрала ты себе, твой жребий уже близок!». С тех пор Ираклий затаил мысль: или любой ценой овладеть царицей, а вместе с нею и властью над страной, или погубить Феодору. Он часто удалялся в дикие ущелья дремучие леса и на свободе обдумывал, как отстранить брата-соперника и осуществить свои властолюбивые мечты.

Второй брат – Константин, в противоположность Ираклию, был добр и честен. Нежно любя Феодору, он помнил об ее обете и даже не помышлял о том, чтобы она нарушила его, не искал власти; его желанием было находиться возле любимой и помогать ей. Ираклий решился на предательство. Пробравшись в Кафу, он убедил генуэзского консула напасть на Сугдею, обещая помочь при взятии города. В уплату за свое вероломство изменник потребовал отдать ему Феодору.

Вскоре, как стая коршунов, под стенами Сугдеи собралась черная рать генуэзцев. Два месяца длилась кровопролитная битва. Во главе защитников города были Феодора и Константин. Везде, где появлялась неустрашимая царица и ее верный спутник, воины с удесятеренной силой отбивали натиск врага. Наконец Ираклию удалось пробраться в город. Пользуясь сходством с братом, он ночью подошел к городским воротам якобы для проверки часовых. Усталые воины, не видя опасности, отдыхали в башне, у ворот стоял лишь один человек из стражи. Подойдя к воину, предатель зарубил его мечом и мгновенно открыл ворота, за которыми находились притаившиеся генуэзцы. Прежде чем защитник Сугдеи сумели опомниться, вражеские воины ворвались в город.

Началась ожесточенная битва на его улицах. Но силы были неравными. Враги одолевали. К утру Сугдея была в их власти. Феодора, Константин с частью воинов и жителей через пролом в стене бежали на запад и укрылись в крепости Алустон.

Напрасно искал Ираклий своего брата среди убитых, напрасно ожидал он, что приведут к нему пленную Феодору! Как гром поразила его весть, что они благополучно бежали из захваченного города. Вскоре галеры кафийцев показались у Алустона.

Из всех окрестных поселений жители уходили под защиту стен крепости и готовились к обороне. Началась осада. Войска генуэзцев много раз шли на приступ, но население обороняло город все ожесточенней. Мужчины, женщины и дети – все были на укреплениях, мечами, кольями, топорами отбивали неприятелей, кипятили смолу и масло и обливали ими осаждающих, бросали в них камни. Тогда генуэзцы подвезли стенобитные орудия и стали таранами разрушать крепостные стены и башни.

Видя, что горда не удержать, Феодора вывела из Алустона воинов и жителей, и они скрылись на Кастель-горе. Казалось, сама природа позаботилась о том, чтобы сделать куполообразную вершину Кастель-горы неприступной. Редкий смельчак решился бы одолеть ее почти отвесные склоны, падающие к морю и в долину. Только с севера небольшой пологой седловиной соединяется она с Главной грядой Крымских гор. Недаром в глубокой древности избрали люди эту гору для укрытия от врагов, и до сих пор путь к ее вершине преграждают остатки мощных стен.

Через некоторое время генуэзцы подошли к оборонительной стене и воротам, защищавшим единственное уязвимое место крепости. Не надеясь на успех штурма, враги решили окружить гору и голодом вынудить Феодору сдаться. Но выжидание не входило в расчеты Ираклия, ему не терпелось заполучить девушку немедленно. Он снова предложил захватчикам свою помощь и по известному ему подземному ходу проник ночью в крепость.

И снова воины Феодоры были обмануты сходством двух братьев-близнецов. Ираклий сумел беспрепятственно добраться до ворот. В это время он увидел Константина, стоявшего у бойницы. Незаметно подкравшись к брату, Ираклий нанес ему смертельный удар кинжалом. Бросившись к воротам, предатель отодвинул засов, и генуэзцы ворвались в крепость. Началась схватка.

На шум битвы выбежала Феодора, но в это время дорогу ей преградил Ираклий. Приняв его за Константина, царица с тревогой спросила:

- Что происходит?

- Враг в крепости! Ты моя, Феодора, я спасу тебя! – закричал Ираклий.

Узнав изменника, царица в одно мгновение занесла меч:

- Будь проклят, предатель!

Отсеченная голова Ираклия покатилась к ее ногам. Феодора ринулась в гущу битвы. Взошла луна и осветила страшное ночное сражение на Кастель-горе. Жители Сугдеи и Алустона отчаянно бились с генуэзцами. Ручьями лилась кровь. В первых рядах воинов сражалась Феодора. Враги не знали пощады от ее меча, она была вся изранена, кровь струилась по ее телу, бледное лицо было гневно, огромные глаза сверкали яростью, голос звенел, зовя в бой воинов. Феодора была прекрасна в эти последние минуты своей жизни, враги пятились от нее, как от грозного видения.

Но слишком неравны были силы… Пала Кастель.

На юго-западном склоне горы, там, где нет растительности, на сером фоне утесов и сейчас еще видны темные полосы. Это, как передает народная молва, ручьи запекшейся крови защитников крепости, до последнего человека сражавшихся с захватчиками-генуэзцами и павших в битве во главе со славной царицей, девушкой-воином Феодорой. .

Из всех горных великанов Крыма самый величественный – Чатырдаг. Гордо вознес он свою вершину над степью, долинами, горными хребтами, берегом моря. Откуда ни посмотришь, кажется, будто гигантский шатер поставлен на поверхность полуострова.

В недрах горы скрыты подземные дворцы. Тому, кто проникает сюда по извилистым ходам, кажется при неверном свете фонарей и свечей, что каменные стены и потолки чудесно убраны лепными украшениями и хрусталем. Словно чей-то волшебный резец потрудился тут. Местами сталактитовые украшения стен напоминают изящное кружево самого причудливого рисунка. Кое-где с арок, разделяющих залы, свешиваются драпировки с густой бахромой из длинных и тонких сосулек сталактитов. На них дрожат и серебрятся прозрачные капли воды, просачивающиеся сквозь толщу горы и звонко падающие на сырой пол подземелья. Пламя свечей переливается миллионами блесток в этих трепещущих каплях, и кажется, будто бахрома состоит из алмазных нитей. В неровно колеблющемся свете по стенам ползут причудливые тени. Много тайн хранят эти глубокие пещеры, много преданий связано с ними. Вот одно такое предание.

Было страшное время, когда на полуостров хлынули дикие кочевники-завоеватели. Они разоряли города и селения, убивали жителей, порабощали их. Спасая свою жизнь, жители уходили в леса и горы и скрывались там в укромных местах. Нападению кочевников подверглось и население цветущей Алуштинской долины.

Большая группа поселян поднялась на Чатырдаг и поспешила спрятаться в одной из пещер. Она была очень удобна. Утесы и каменные глыбы, густой кустарник и деревья прикрывали вход – незаметную узкую щель. Дальше шла длинная, извилистая нора, по ней человек мог проникнуть в пещеру только ползком. Затем ход расширялся и приводил в обширное помещение, способное вместить множество людей. В этом убежище можно было считать себя в безопасности.

В кустах у входа беглецы выставили стражу, чтобы враг не мог подойти незамеченным к пещере. Боясь попасть в руки кочевников, люди редко выходили из пещеры. Вскоре они стали терпеть мучения от голода и особенно от жажды. Вода, которую по каплям собирали со стен, не могла напоить массу людей.

Тогда одна смелая девушка решила найти источник где-либо вне пещеры. Однажды лунной ночью она вышла наружу и неподалеку от убежища нашла меж бесплодных скал небольшую полянку, заросшую чудесными цветами. Среди цветов скрывался родник с кристально чистой водой. За водой к роднику нельзя было послать много людей: может быть, поблизости притаились вражеские лазутчики.

К источнику по ночам ходила только девушка, набирала полные сосуды воды и относила их в пещеру.

- Если я попаду в руки врагов, – говорила девушка. – я буду молчать, как эти скалы, пусть даже меня разорвут на куски…

Любовались смелой самоотверженной девушкой седые утесы, зеленые деревья, шелковистая травка просилась ей под ноги, чудесные цветы шептали: «Мы украсим твой путь, храбрая девушка». И там, где ступали ее ноги, где падали на землю из сосудов капли воды – вырастали цветы дивной красоты…

Между тем отряд кочевников пришел на нижнее плато Чатырдага. Стали искать беглецов, однако убежища их не находили. Но вот кто-то из воинов увидел цепочку ярких цветов, пролегающую от родника куда-то в заросли, к нагромождению каменных глыб. Пошли вражеские воины по этой цепочке и заметили вход в пещеру, увидели следы на влажной земле у входа. Догадался предводитель отряда, где скрываются беглецы.

Жестоки были завоеватели, никого не привыкли они щадить. Велел предводитель отряда набрать побольше хвороста и сухой травы. Завалили воины выход из пещеры, развели огонь. А второго выхода не было. Потек внутрь густой удушливый дым, и погибли от него в страшных мучениях все беглецы – мужчины, женщины и дети…

Многими десятилетиями позже зашли какие-то смельчаки в эту пещеру-могилу и увидели, что весь ее пол покрыт людскими костями, черепа погибших смотрели на смельчаков темными пустыми глазницами. Не было уже в те дни и чудесных цветов: их вытоптали кони кочевников. Иссяк родник: даже вода ушла в глубь земли от жестоких завоевателей.

Люди, побывавшие в пещере-могиле, потрясенные, спустились в долину и поведали всем об увиденном. Народная молва исчисляет погибших в тысячу человек, отчего и названа пещера Тысячеголовой.

Всю жизнь провел в седле могущественный хан Гирей. Неутомим и ненасытен был он в кровавых набегах. Прошло двадцать лет царствования хана, все он имел, что может желать человек, не было только у него наследника.

В иные минуты хан приходил в такую ярость, что приказывал рубить головы беям, которым судьба даровала сыновей, в дворцовых бассейнах топил своих жен, которых обвинял в бесплодии. Часто видели, как он в озлоблении рвал свою бороду, как в отчаянии молился аллаху. Придворные были в ужасе от жестокости своего господина, привозили к нему с разных концов света прославленных мудрецов. Но ни один из них не мог излечить его.

Однажды хан, по обыкновению сумрачный, выходил из мечети. Его остановил старец, похожий на дервиша, и сказал:

- Государь! Я хочу помочь тебе избавиться от горя и, кажется, сумею это сделать.

Гирей грозно посмотрел на ничтожного смертного, осмелившегося остановить хана, но старик не смутился. Гирей приказал ему явиться вечером во дворец. В условленное время старик был введен в покои хана. Никто не знал, о чем они говорили наедине. Слугам было велено к полуночи приготовить двух оседланных коней, и ровно в двенадцать часов дервиш и хан выехали за город и поскакали к глухому ущелью, известному под именем Темного.

Въехав в ущелье и сойдя с лошади, дервиш сказал:

- Хан, ты имеешь еще время раздумать и возвратиться домой. Решай!

- Делай все, что надо, – ответил хан.

Дервиш предложил идти за ним в темную расщелину. Некоторое время спустя хан выскочил оттуда бледный, трясущийся. Вслед за ним из пещеры вырвались смрадный дым и багровое пламя. Не переводя духа, хан вскочил на коня и что было силы рванул повод…

Девять месяцев спустя одна из жен хана родила сына; на лице ребенка лежал красный отсвет, словно оно было опалено огнем. С детских лет в мальчике открылся ужасный характер. Его могли упросить не капризничать, только пообещав показать казнь человека. На охоте он развлекался тем, что добивал раненых зверей. Старый хан все это видел и радовался: сын рос таким, каким он хотел видеть его, – человеком без сердца.

Наступило время умирать хану. Он призвал к себе юношу и рассказал ему историю его рождения. Закончил старый хан так:

- Я добыл тебе и жизнь и исполнение самого сокровенного своего желания. Своей кровью я скрепил договор с могучими духами. Когда ты после моей смерти вступишь на престол, то в полночь должен обязательно отправиться в Темное ущелье, чтобы поблагодарить дервиша за все, что он для нас сделал. И скажешь сам, что ты хочешь иметь, но только одно что-то, самое-самое главное для себя. Обдумай хорошенько, что ты намерен попросить, чтобы быть довольным всю свою жизнь.

Умер хан. В тот же день по решению Верховного дивана юноша вступил в управление ханством. В полночь молодой хан вскочил на коня и помчался к пещере. У въезда в лес, за последней деревней, путь ему пересек старик-крестьянин, несший вязанку хвороста.

- Прочь с дороги! – крикнул хан и с такой силой хлестнул старика плетью, что тот упал, обливаясь кровью.

У входа в пещеру молодого хана встретил дервиш. Он взглянул на плеть, покрытую запекшейся кровью, и довольно усмехнулся.

- Ты приехал благодарить меня и просить исполнения желания? – спросил дервиш.

- Да. – Я знаю твое желание. Ты хочешь, чтобы весь свет трепетал перед тобой, чтобы имя твое пугало людей. Ты хочешь сеять повсюду смерть и разрушения.

- Ты угадал, – ответил хан, боясь взглянуть в глаза старика, горевшие каким-то зловещим огнем.

- Я дам тебе столько золота, что ты сможешь вооружить огромную армию, какой нет ни у одного царя на свете. Взгляни вон туда, к Чатырдагу. Видишь трещину у подножия? Доберись до нее, отбрось несколько лопат земли, и под ней ты найдешь неистощимую россыпь золота. Она – твоя. Золото это будет служить тебе, помогать тебе сеять злые дела. С его помощью ты будешь целые страны превращать в бесплодные пустыни…

Сказав это, колдун исчез. Молодой хан нашел трещину у подножия Чатырдага, разгреб землю возле нее и действительно открыл там золотую россыпь. Набив золотом переметные сумки, он возвратился к себе во дворец.

И с той поры забыл о покое молодой хан. Он проводил годы в кровавых походах, как отец его, не оставляя ни на один день седла. Как смерч налетал он на мирные города и села, сеял пожары, убивал тысячи людей, и это было для него истинным наслаждением. Ему удалось вооружить армию, равной которой не было ни у одного царя на свете. Но хану и этого показалось мало. Часто он, никем не сопровождаемый, скакал глухой ночью в горы и возвращался оттуда к утру на взмыленном коне с переполненными сумками.

Задумал хан устроить набег на страны, лежащие к северу от Крыма. Его несметная конница двинулась в поход. Задрожала земля под десятками тысяч копыт. Запылали селения, полилась кровь, от стонов и криков людей содрогнулось небо. Бесконечные колонны пленных, обреченных на рабство, потянулись по пыльным дорогам. Когда мимо пленных проезжал хан, все еще не насытившийся картинами смерти и разрушения, в одежде, обрызганной кровью невинных жертв, воины принуждали пленных падать ниц в дорожную пыль, а тех, кто ослушивался, убивали. Но нашелся один смелый человек, который не пал ниц и, прежде чем был зарублен воинами хана, успел крикнуть:

- Погоди, злодей! Придет время – последняя капля крови твоих жертв переполнит чашу. И тогда жди возмездия!

Рассмеялся хан. Мало ли что вздумает сказать перед смертью обезумевший невольник? В числе пленниц, угнанных в рабство ханскими войсками, была не старая еще женщина, имевшая двенадцатилетнюю дочь. Когда воины хана нагрянули в деревню, где жила эта женщина, ее дочь спряталась. Теперь несчастная мать мучилась мыслью о том, что дочь умрет от голода на пепелище деревни или будет растерзана зверями. Но девочка не погибла. Она пошла по следам разбойничьей орды. питалась мясом павших лошадей, выпрашивала подаяние. В Крыму девочка узнала. что многих пленников угнали в горные селения у Чатырдага. Девочка направилась туда, надеясь разыскать мать.

Несколько дней спустя во время сильной грозы хан, по своему обыкновению один, возвращался от золотой россыпи с сумками, полными золота. Он проезжал мимо девочки, укрывшейся под деревом у края дороги, и в этот момент из сумки выпал кусок драгоценного металла. Девочка окликнула хана и подняла золото, чтобы отдать владельцу. И в этот миг она подумала: «Это может спасти мать».

- Господин! – сказала девочка. – У тебя много золота. Дай мне хоть маленький кусочек. Я выкуплю из неволи свою мать…

- Как ты осмелилась сказать мне это, дерзкая девчонка? – с яростью воскликнул хан, и его плеть со свистом, словно сабля, упала на девочку.

Страшно вскрикнула девочка, падая на землю, так вскрикнула, что небо откликнулось ей раскатами грома. Еще грознее засверкали молнии. Но хан не обратил ни на что внимания. Он спрыгнул с коня, оттолкнул носком сапога лежавшую без чувств девочку и жадно схватил потерянный кусок золота. Капли крови ребенка, брызнувшие на это золото, обагрили пальцы хана. И кто знает, которая из этих капель оказалась той последней, что переполнила чашу…

Положил хан окровавленное золото в сумку, и показалось ему, что мало взял он на этот раз из россыпи. Повернул коня и под завывание ветра, грохот грома и сверкание молний поскакал обратно к Чатырдагу. Только разгреб он землю и протянул руки к открывшимся его взору золотым слиткам, как раздался удар грома неимоверной силы. Задрожала земля. Из черных туч ударила молния и испепелила злодея. Еще раз ударила молния – и обрушился склон горы, погребая под собой дьяволово золотое гнездо.

И с той поры не стало в Крыму золота, с той поры кончился ханский род. Тело последнего хана долго искали. но не нашли. И искали напрасно…